Что будет, если я больше не смогу ходить

Случай 03 · шесть лет боль только росла · встреча и короткая встреча через три дня

Шесть лет он жил с болью, и с каждым годом она становилась всё сильнее. Он встаёт со стула и идёт; с каждым шагом боль растёт, и он идёт, пока может, а потом останавливается, потому что дальше уже нельзя. Его слова: «пока я просто больше не могу идти». Каждый раз, поднимаясь со стула, он знает, чем это кончится, и не знает только, сколько шагов будет сегодня. Чувствительность в обеих ногах почти пропала.

Запрос звучит без метафор: боли в обеих ногах. Сидя около пяти из десяти, при ходьбе растёт до восьми-девяти, «пока я просто больше не могу идти». Чувствительность – четыре из десяти, и она не меняется ни от ходьбы, ни от покоя.

Что оказалось за запросом. За жалобой на ноги стоит не только повреждённый нерв. В записи слышна поворотная точка: до выхода на пенсию «всё было хорошо», а дальше – два года подряд с отказавшими конечностями и двумя операциями. И рядом – смена ритма, к которой тело не успело: привычка «сразу и до конца», перенесённая с производства в домашнюю жизнь. На вопрос, как на это отвечает тело, ответ пришёл мгновенно: «Для меня это был сразу стресс».

Хирург когда-то объяснил ему, что происходит: постепенно разрушается всё больше нервных волокон. Причину не нашли тогда и не нашли до сих пор, так что впереди следующий год, в котором шагов будет меньше, чем в этом. Он пробовал многое, включая гипнотерапию, и сказал про всё это одной фразой: «всё остальное до сих пор дало ноль». И всё-таки пришёл и открылся ещё раз: «если я кому-то доверяю, для меня это хороший знак».

Как менялось от встречи к встрече

• Первая встреча не ставит задачу убрать боль. Ставит другую: снова услышать тело, которое шесть лет говорило единственным оставшимся ему способом
• Измеряются две вещи отдельно: сила боли и сохранность чувствительности. Ведут они себя по-разному, и одна общая шкала спрятала бы это различие
• Инструмент проверяется на приятном: чувство выносится из тела и возвращается обратно. Разницу человек замечает сам, и только после этого то же самое делается с болью
• Ожидание результата снимается вслух до начала работы. Для этого человека это не вежливая фраза: ожидание – тот же самый механизм «надо сразу», с которого началась вся цепочка
• Первый вопрос телу – не «где мне удобно сесть», а «как удобно тебе». Ответ пришёл одним словом: облегчение. И сразу за ним боль опустилась с четырёх до трёх
• Дальше транс: боль собирается в центре мишени далеко внизу, человек проходит сквозь неё в пространство покоя, и только после этого работа идёт туда, где тело было проигнорировано впервые
• Через три дня короткая встреча начинается с отчёта. На прямой вопрос «при ходьбе доходило до восьми-десяти, сейчас так же?» ответ: «нет, лучше, не так экстремально сильно, как раньше». И следом, уже сам: «когда я иду, я это чувствую, но иногда вообще больше не замечаю». Шесть лет он замечал её на каждом шагу; теперь у него бывают шаги, которые он проходит просто так
• Мысли о боли шли весь день, теперь – «я ещё думаю об этом, но не весь день». У него вернулись часы, в которые он ничего не терпит и ни к чему не готовится. А круг «что будет, если я не смогу ходить» почти исчез
• И боль сместилась: внизу меньше, ощущение ушло выше, к колену. Он сообщает об этом сам и сам сомневается, не кажется ли ему

Что осталось и чего в этих двух встречах нет. Боль не исчезла, и кейс этого не обещает: «боли у меня ещё есть» сказано им самим в первую минуту короткой встречи. Новой цифры по шкале на короткой встрече не прозвучало – только сравнение с прошлым разом, и это недостача записи. Чувствительность – параметр, ради которого он пришёл наравне с болью, – повторно не измерялась ни разу за две встречи, и это недостача работы, а не результат. Из трёх ночей одна была плохой. И скепсис никуда не делся: он просто впервые ошибся.

Для кого этот разбор

Для практикующего терапевта: что делать, когда медицина отработала своё и поставила точку, а человек продолжает жить с болью. Видно, как строится работа с болью, которую медицина признала неизлечимой: две шкалы вместо одной, проверка инструмента на приятном до того, как нести его в боль, снятие ожидания результата как условие, а не как вежливость, и первый вопрос телу, давший измеримое изменение раньше любой техники. И видно, что происходит с такой болью через три дня: не «стало легче», а конкретно – при ходьбе слабее, чем было, сместилась выше, иногда не замечается вовсе.

Что внутри

2 встречи, каждая отдельной частью: с чем человек пришёл, что делали и почему, что изменилось, что делал между встречами.

Встреча и короткая встреча следом – это ещё не курс, и кейс не выдаёт их за курс. Но назвать изменившееся надо точно, потому что обычно в таких случаях не меняется ничего. Шесть лет боли, причину которой не назвали и лечить не взялись; всё испробованное до этого, по его собственной оценке, дало ноль. После одной встречи боль при ходьбе перестала доходить туда, куда доходила, сместилась выше и иногда не замечается вовсе. Вместе с ней разомкнулся круг: раньше боль тянула за собой мысль, мысль – картину будущего без ходьбы, картина – страх, страх – напряжение, и боль становилась сильнее. Теперь первое звено осталось, а второе не подхватывает. Его собственные слова в конце: «я был очень скептичен, и я поражён».

Программа

1. Встреча 1. Первый вопрос телу за всю жизнь
2. Дополнительная встреча. Через три дня: боль слабее, чем была
3. Упражнение из первой встречи: первый вопрос телу